В прошлых текстах мы рассмотрели историю возникновения теологии освобождения, ее общее развитие, ключевых авторов и, конечно, общие идеи. Пришло время подробнее остановиться на идеях. Одна из фундаментальных – отношение к бедности как греху, причем – общественному.
В 1968 году на конференции латиноамериканских епископов в Медельине (CELAM) была предложена концепция, разделяющая бедность на три аспекта:
1) материальная бедность — нехватка ресурсов для полноценной жизни;
2) духовная бедность — смирение и открытость Божьей воле;
3) бедность как солидарность — активное противостояние системе, порождающей и сохраняющей неравенство.
Эта классификация стала ключевой для теологии освобождения.
Францисканский теолог Леонардо Бофф подчеркивал: «Теология освобождения возникла из гнева перед лицом нищеты, в которой живут люди нашего континента». Его коллега Густаво Гутьеррес добавлял: «Это богословие, прожитое и сформулированное «изнанкой» истории — с позиции угнетенных».
Эти идеи показывали: истинная вера (ортодоксия) должна воплощаться в действиях (ортопраксия). Для Латинской Америки это означало богословие, сосредоточенное на социальной справедливости — не абстрактное учение о Боге, а борьбу с бедностью и угнетением.
Гутьеррес настаивал: «Церковь обязана участвовать в социальных изменениях. Если она не использует свое влияние для защиты угнетенных, то невольно поддерживает их угнетателей».
Такой подход изменил традиционное понимание миссии Церкви: она перестала быть лишь местом духовного спасения, а стала пространством борьбы — против несправедливости, экономического гнета и политического насилия.
Концепцию Церкви как «таинства полного освобождения» ярко выразил сальвадорский священник-иезуит И. Эллакурия, погибший во время военного режима в 1979 году. Он говорил: «В Латинской Америке Церковь — это таинство спасения в истории: через освобождение угнетённых она воплощает Царство Божие в конкретных исторических условиях. Освобождение — это и есть историческое проявление спасения».
Эту идею сторонники теологии освобождения подкрепляли библейскими текстами. В Евангелии от Матфея (25: 37–40) Христос называет дела милосердия (накормить голодного, напоить жаждущего и помочь страждущему) служением Ему самому. Апостол Иаков в своём послании (2: 14–20) прямо заявляет: «Вера без дел мертва», подчёркивая необходимость активного служения ближнему как доказательства подлинной веры.
Концепцию Церкви как «таинства полного освобождения» ярко выразил сальвадорский священник-иезуит И. Эллакурия, погибший во время военного режима в 1979 году. Он говорил: «В Латинской Америке Церковь — это таинство спасения в истории: через освобождение угнетённых она воплощает Царство Божие в конкретных исторических условиях. Освобождение — это и есть историческое проявление спасения».
Эту идею сторонники теологии освобождения подкрепляли библейскими текстами. В Евангелии от Матфея (25: 37–40) Христос называет дела милосердия (накормить голодного, напоить жаждущего и помочь страждущему) служением Ему самому. Апостол Иаков в своём послании (2: 14–20) прямо заявляет: «Вера без дел мертва», подчёркивая необходимость активного служения ближнему как доказательства подлинной веры.
Формулирование основ нового богословского направления связано с именем перуанского священника Густаво Гутьерреса, который в 1971 году опубликовал работу «Теология освобождения». В тот же год вышла книга бразильского богослова Хуго Ассмана «Теология из практики освобождения», а в 1972 году францисканский теолог Леонардо Бофф (ныне здравствующий) представил свой труд «Иисус Христос Освободитель». Эти публикации положили начало масштабному теологическому движению, известному как теология освобождения.
Примечательно, что даже сегодня ключевые работы представителей этого направления на русском языке доступны лишь в виде фрагментов, что вызывает вопросы, особенно с учетом российской истории.
Анализируя социальные проблемы, Густаво Гутьеррес указывает на недостаточную четкость пастырской конституции II Ватиканского собора Gaudium et Spes, где говорится о необходимости христианского участия в земных делах, но без конкретики. Теолог обращает внимание на глубокое социальное неравенство в странах Латинской Америки и массовую бедность, подчеркивая, что материальная нищета не может быть христианской добродетелью. Как отмечает Леонардо Бофф, «бедность создается обществом, а не природой или Божьим замыслом. Она — результат общественного устройства» и потому унижает человеческое достоинство.
Опираясь на определения, принятые на Медельинском совете латиноамериканских епископов, Гутьеррес формулирует три ключевые задачи Церкви:
- Обвинять несправедливую материальную бедность как «возмутительное явление».
- Проповедовать духовную бедность — открытость и доверие к Богу, подобные детской вере.
- Добровольно принимать на себя нищету в знак солидарности с угнетенными.
Отказ видеть угнетение и уклонение от борьбы за справедливый, гуманный мир Гутьеррес называет «величайшим предательством Бога».
В своем богословском учении Гутьеррес напрямую связывает проблему бедности с греховностью. По его убеждению, именно грех порождает бедность, нищету и социальную несправедливость, что в свою очередь ведет к другим личным и общественным грехам. Венцом этого становится утрата любви между людьми и их взаимное отчуждение.
В одной из своих работ он отмечает: «В освободительной теологии грех понимается не как сугубо личное или внутреннее переживание, требующее лишь духовного очищения. Напротив, грех трактуется как явление социальное и историческое — как разрушение братских уз между людьми, разрыв отношений с Богом и ближними, а также как внутренний личностный кризис. Такой подход раскрывает подлинную природу греха».
Гутьеррес видит корень массовой бедности в самой структуре общества, где существует деление на угнетателей и угнетаемых, а также жестокая эксплуатация ресурсов — как природных, так и человеческих. Это убеждение приводит его к признанию неизбежности классовой борьбы как необходимого этапа на пути к справедливому обществу.
Примечательно, что, в отличие от официальной Католической Церкви, дистанцировавшейся от подобных социальных конфликтов, Гутьеррес считал классовую борьбу актом подлинной любви. По его мнению, она освобождает угнетенных от гнета, а угнетателей — от их бесчеловечности.
Подчеркивая практическую направленность теологии освобождения, Гутьеррес пишет: «Эта теология не ограничивается анализом мира — она стремится быть частью процесса его преобразования». Это утверждение перекликается с известным тезисом Карла Маркса: «Философы лишь интерпретировали мир разными способами, но суть в том, чтобы изменить его».
Владимир Басенков